Два мира стали отношениемГде мы оказались после того, как перевёрнутый мир схлопнулся
В прошлой главе являющийся мир и в-себе-сущий оказались одним и тем же, взятым с двух сторон. Отсюда — предмет этой главы.
Истиной явления служит существенное отношение. Наука логики, т. 1, с. 463
Что значит «отношение» в этом строгом смысле — Гегель говорит сразу:
Отношение имеет стороны, так как оно есть рефлексия в другое; таким образом, оно имеет различие самого себя в себе же; и стороны суть самостоятельное устойчивое наличие, так как они в своей безразличной разности друг относительно друга преломлены в самих себе, так что устойчивое наличие каждой из них вместе с тем имеет свое значение лишь в соотношении с другой или в их отрицательном единстве. с. 463
Что требуется от «отношения». Две вещи, поставленные рядом, ещё не отношение. Стороны должны быть самостоятельными — и при этом значить что-то только через друг друга. Оба условия сразу.
Почему это противоречиво. Так и задумано. Каждая из трёх форм отношения в этой главе разрушится от этого противоречия и перейдёт в следующую.
Чего ещё нет. Субстанции: «налицо еще нет рефлектированного единства этого тождества и самостоятельных существований, еще нет субстанции» (с. 464). Она появится в третьем отделе.
И тут же — план главы, данный самим Гегелем на с. 464–465:
Последнее слово плана стоит запомнить: «В этом ставшем совершенно формальным различии само отношение идет ко дну, и выступает субстанция или действительное» (с. 465). Глава сама себя ведёт к своему концу.
Целое и частиСамое привычное отношение на свете — и оно не выдерживает двух страниц разбора
Целое состоит из частей. Части составляют целое. Кажется, тут не о чем спорить. Гегель начинает с того, что обе стороны претендуют быть главными.
Целое есть самостоятельное, части суть лишь моменты этого единства; но в той же мере они суть тоже нечто самостоятельное, а их рефлектированное единство лишь момент; и каждая из обеих сторон есть в своей самостоятельности безоговорочно относительное своего другого. Это отношение есть поэтому в себе самом непосредственное противоречие и снимает себя. с. 466
Ни одна из попыток не проходит. Вот обе, подряд:
Целое состоит поэтому из частей, так что оно без них не есть нечто. Оно, следовательно, есть все отношение и самостоятельная тотальность; но как раз поэтому оно есть лишь некоторое относительное, ибо то, что делает его тотальностью, есть, наоборот, его другое, части, и оно имеет свое устойчивое наличие не в самом себе, а в своем другом. с. 466
Они, далее, содержат в себе это целое как свой момент; оно составляет их соотношение; без целого нет частей. с. 466
Равенство, которое оказывается тавтологией
Дальше идёт ход, ради которого стоит читать этот раздел. Кажется бесспорным: в целом нет ничего, чего нет в частях. Гегель соглашается — и доводит это равенство до конца.
Нет ничего в целом, чего не было бы в частях, и нет ничего в частях, чего нет в целом. с. 467
Обе стороны разошлись, ничего друг о друге не сказав:
Целое, следовательно, равно в частях лишь себе самому, и равенство его и частей служит выражением лишь той тавтологии, что целое как целое равно не частям, а целому. с. 467
Где подмена. «Целое равно частям» — но не частям по отдельности, а взятым вместе. А «вместе» — это и есть целое. Значит, сказано: целое равно целому.
Зеркальный ход. «Части равны целому» — но не целому как единству, а целому разделённому на части. То есть частям. Опять тавтология.
Что из этого следует. Не то, что утверждение ложно, а то, что оно ничего не связывает. Отношение, которое при проверке распадается на два самотождественных куска, — ещё не отношение.
Отсюда — вывод раздела:
Поэтому каждая обладает своей самостоятельностью не в себе самой, а в другой; эта другая, составляющая устойчивое наличие, есть ее предположенное непосредственное, которое должно быть первым и ее началом; но это первое каждой из сторон само есть лишь нечто такое, что не есть первое, а имеет свое начало в другом. с. 468
И потому: «отношение целого и частей перешло в отношение силы и ее проявления» (с. 468).
Бесконечная делимостьСтарая антиномия — и объяснение, почему её нельзя решить, оставаясь в отношении целого и частей
Делится ли материя до бесконечности или есть неделимые кирпичики? Гегель разбирал это ещё в учении о количестве; здесь он возвращается к вопросу с новым инструментом.
Отношение представляет собой поэтому ту антиномию, что один момент тем самым, что он освобождается от другого момента, непосредственно приводит за собой последний. с. 469
Шаг за шагом это выглядит так:
Антиномия этого умозаключения в совершенно сжатой форме получает, собственно говоря, следующее выражение: так как целое не есть самостоятельное, то часть есть самостоятельное; но так как она самостоятельна лишь без целого, то она самостоятельна не как часть, а наоборот, как целое. с. 469
Гегель называет и причину, по которой этот ряд не кончается:
Бесконечность получающегося здесь прогресса есть неспособность свести вместе обе мысли, содержащиеся в этом опосредствовании, а именно неспособность понять, что каждое из этих двух определений благодаря своей самостоятельности и отделению от другого переходит в несамостоятельность и в другое определение. с. 469
Что здесь не решается. Не физический вопрос о том, есть ли элементарные частицы. Вопрос логический: можно ли считать одну из двух сторон самостоятельной, а другую производной. Ответ — нет, ни в какую сторону.
Почему ряд бесконечен. Каждый шаг делает часть самостоятельной — а самостоятельная часть тем самым уже целое, и её опять надо делить. Бесконечность здесь не глубина мира, а признак того, что вопрос поставлен в негодной форме.
Это «дурная бесконечность». Тот же вид, что в учении о бытии: не богатство, а повторение одного и того же шага, который никуда не приводит.
На всякий случай: Гегель не говорит, что материю нельзя делить или что физика ошибается. Он говорит, что из пары «целое / часть» ответ не выводится ни в ту, ни в другую сторону — и потому эту пару надо оставить.
Сила и её проявление во-внеПочему нельзя сказать, что вещь «обладает» силой, — и почему нельзя назначить, какая из двух сил первая
Отношение целого и частей Гегель провожает без всякого почтения.
Целое и части есть то чуждое мысли отношение, на которое представление набредает прежде всего; или, взятое объективно, это отношение есть мертвый, механический агрегат, который хотя и обладает определениями формы, благодаря чему многообразие его самостоятельной материи соотносится в некотором единстве, но обладает ими таким образом, что это единство остается внешним для многообразия. с. 469–470
Откуда у вещи берётся сила
Первый ход раздела — против привычной картины, где сила лежит в вещи как её запас.
По этому определению в вещи нет никакого основания для обладания некоторой силой; напротив, сила как сторона положенности имеет своей существенной предпосылкой вещь. Поэтому, когда ставится вопрос, каким образом вещь или материя доходят до того, чтобы обладать силой, то последняя представляется внешне связанной с вещью и втиснутой в нее каким-то чужим насилием. с. 470–471
И следом — примета этой ошибки, знакомая нам по прошлым главам:
Так, например, силу обозначают также и как материю, и вместо магнетической, электрической и т. д. сил принимаются магнетическая, электрическая и т. д. материи, или, вместо пресловутой притягательной силы, принимается существование некоторого тонкого эфира, связывающего все. с. 471
Это третий раз, когда «материи» и «тонкий эфир» попадают под удар: в главе о вещи, в примечании про поры и здесь. Приём один и тот же — то, что выведено рассуждением, объявляют наблюдаемым веществом.
Кто кого возбуждает
Дальше — самое трудное и самое красивое место главы. Сила деятельна не сама по себе: чтобы проявиться, ей нужен толчок от другой силы. Но и та — точно так же.
Однако вместе с тем в обеих находящихся во взаимоотношении силах не содержится никакого такого определения, которое указало бы, какая из них есть возбуждающая и какая возбуждаемая, или, вернее, каждой из этих сил одинаковым образом присущи оба определения формы. с. 473
Формулировка, из-за которой круг не размыкается:
Или, иначе говоря, она есть возбуждающая лишь постольку, поскольку она возбуждается к тому, чтобы быть возбуждающей. Тем самым первая, обратно, возбуждается лишь постольку, поскольку она сама возбуждает другую к тому, чтобы та возбуждала ее, т. е. первую. с. 473–474
Проще на примере. Магнит притягивает железо — но железо в этот момент ровно так же притягивает магнит, и «первого» среди них нет. Кого назвать действующим, а кого претерпевающим, решает не сама пара, а то, за чем мы наблюдаем.
Толчок — не вход извне. «Толчок лишь возбуждает ее» (с. 473): сила не получает содержания снаружи, она сама себя выводит наружу, а толчок только даёт повод.
Куда это ведёт. Если внешнее для силы — её же собственное дело, то различие «внутри / снаружи» перестаёт что-либо разделять. Это и будет темой последнего раздела.
Раздел кончается строкой, которая прямо готовит последний шаг:
…сила проявляет во вне то обстоятельство, что ее внешность тождественна с ее внутренностью. с. 475
Внутреннее и внешнееРазличие, которое переворачивается само в себя, — и последняя строка отдела
Осталась последняя пара. Внутреннее — то, что вещь есть по сути; внешнее — то, чем она предстаёт. Гегель показывает, что взятые строго, порознь, они меняются местами.
Таким образом, внутреннее есть непосредственно лишь внешнее, и оно есть определенность внешности потому, что оно есть внутреннее; наоборот, внешнее, есть лишь внутреннее, так как оно есть лишь внешнее. с. 476
Звучит как фокус. Но следующая страница объясняет — и объясняет на примерах:
Таким образом, нечто, которое пока что есть лишь некоторое внутреннее, именно поэтому есть лишь внешнее. Или, наоборот, нечто, которое есть лишь некоторое внешнее, именно поэтому есть лишь внутреннее. с. 476
Ключевое слово — «лишь». Речь не о том, что внутреннее вообще то же, что внешнее. Речь о том, что пока нечто есть только внутреннее — оно ничем себя не проявило, а значит, взять его можно только снаружи, как непосредственно данное.
Проверка на человеке. Про того, кто «в душе талантлив», но ничего не сделал, обычно и говорят: талант остался при нём. Гегель говорит жёстче — он тем самым остался чем-то внешним и пассивным.
Не обесценивание внутреннего. Утверждается не «внутреннего нет», а «внутреннее, оставшееся только внутренним, ещё не отличается от внешнего».
Своё правило Гегель формулирует прямо и распространяет широко:
Это встречается нам во всяком вообще природном, научном и духовном развитии, и очень важно убедиться в том, что всякое первое (das Erste), когда нечто остается только чем-то внутренним, или, что то же самое, имеет бытие только в своем понятии, именно потому есть лишь свое непосредственное, пассивное наличное бытие. с. 478
Последний пример Гегель приводит про самого себя: существенное отношение до раздела о силе «есть лишь отношение в себе, его понятие, или пока что лишь внутренне. Но именно поэтому оно есть лишь внешнее, непосредственное отношение — отношение целого и частей» (с. 478). То есть первый раздел этой главы был «внешним» ровно потому, что был ещё непроработанным.
Schulwesen, Zeitungswesen
Тут же — забавное языковое наблюдение (с. 478). По-немецки Wesen — «сущность», но Schulwesen и Zeitungswesen значат просто «школьное дело», «пресса» в собирательном смысле.
Гегель обращает внимание: «сущность» в таком обороте означает «нечто общее, образуемое посредством внешнего сочетания существующих предметов, поскольку они не имеют никакой существенной связи, никакой организации» (с. 478). Сущность, оставшаяся только внутренней, и в живом языке оборачивается внешним свалом.
Чем кончается отдел
И вот последняя страница. Внутреннее и внешнее перестают быть двумя сторонами — и получается формула, к которой шёл весь отдел:
Поэтому то, что нечто есть, оно есть целиком в своей внешности; его внешность есть его тотальность, она есть также и его рефлектированное в себя единство. Его явление есть рефлексия не только в другое, но и в себя, и его внешность есть поэтому проявление во вне того, что оно есть в себе; а так как его содержание и его форма, таким образом, безоговорочно тождественны, то нечто состоит в себе и для себя не в чем ином, как в том, что оно проявляется во вне. Оно есть откровение своей сущности, так что эта сущность именно и состоит только в том, что она есть открывающее себя. с. 479
Что здесь окончательно закрыто. Картина «сущность прячется, явление обманывает». Сущность целиком в том, чем она себя обнаруживает: «сущность именно и состоит только в том, что она есть открывающее себя».
Откуда мы к этому пришли. Отдел начинался словами «Сущность должна являться» (с. 433). Теперь ясно, почему «должна»: являться — не побочное занятие сущности, а всё, чем она является.
Куда дальше. Единство внутреннего и внешнего получает своё имя — действительность. Это первое слово третьего отдела.
В этом тождестве явления с внутренним или сущностью существенное отношение определило себя как действительность. с. 479
Три частые ошибки
«Гегель за целое: целое больше суммы частей».
Он показывает, что ни одна из сторон не держится сама: «каждая обладает своей самостоятельностью не в себе самой, а в другой» (с. 468). Отношение целого и частей не выигрывается — оно снимается.
«Сила — это то, чем вещь обладает и что вызывает её проявления».
«в вещи нет никакого основания для обладания некоторой силой» (с. 470–471). Сила, приписанная вещи таким образом, оказывается «втиснутой в нее каким-то чужим насилием» (с. 471).
«Внутреннее глубже и важнее внешнего».
«Нечто, которое пока что есть лишь некоторое внутреннее, именно поэтому есть лишь внешнее» (с. 476). Глубина, ничем себя не обнаружившая, ничем и не отличается от поверхности.
Слова этой главы
Второй отдел законченВпереди последний: действительность, с. 479–521
Путь отдела пройден целиком: от «сущность должна являться» через вещь с её свойствами, закон явления и два мира — к отношению, в котором внутреннее и внешнее оказались одним.
Третий отдел — последний в первом томе. Три главы: абсолютное, действительность (с возможностью, случайностью и необходимостью) и абсолютное отношение, где появится субстанция.
Напомним план всей книги второй, данный на с. 350: «Сущность, во-первых, сначала светится внутри себя самой, или, иначе говоря, есть рефлексия; во-вторых, она является; в-третьих, она открывается». Первые два пункта пройдены.