Последний отдел первого томаЧто такое действительность и почему отдел начинается не с неё
Прошлый отдел кончился тем, что внутреннее и внешнее оказались одним. У этого единства есть имя.
Действительность есть единство сущности и существования; в ней имеет свою истину лишенная образа сущность и лишенное устойчивости явление, или, иначе сказать, неопределенное устойчивое наличие и не имеющее упора многообразие. Наука логики, т. 1, с. 480
Но начинается отдел не с действительности, а с чего-то более голого. Вот план, который Гегель даёт сразу (с. 480):
Слово «абсолютное» здесь не украшение и не синоним Бога. Это техническое имя для того, вне чего ничего нет, — и вся глава про то, что с таким предметом вообще можно делать.
Определить нельзяОбе попытки сказать, что такое абсолютное, проваливаются — и проваливаются по-разному
Определить — значит приписать признак. Но всякий признак что-то отсекает, а абсолютное ничего вне себя не оставляет. Отсюда развилка, из которой нет выхода.
Постольку процесс определения того, что есть абсолютное, оказывается отрицательным, и само абсолютное выступает лишь как отрицание всех предикатов и как пустота. Но так как оно есть также и полагание всех предикатов, то оно выступает как формальнейшее противоречие. с. 481
Выход, который предлагает Гегель, — не третий способ определять, а отказ от определения вообще:
Между тем нужно изобразить, что такое абсолютное; однако это изображение не может быть ни процессом определения, ни внешней рефлексией, посредством которой возникали бы определения этого абсолютного, а оно есть развертывание (Auslegung) и притом собственное развертывание абсолютного и лишь показывание того, что оно есть. с. 481
Развёртывание — не толкование. Auslegung по-немецки значит и «истолкование», и буквально «выкладывание наружу». Здесь второе: не мы объясняем абсолютное, а оно само себя выкладывает.
Чем это отличается от определения. Определение берёт признак откуда-то извне и прикладывает к предмету. Развёртывание не приносит ничего нового: оно только показывает то, что уже вышло.
Проверка на честность. Если развёртывание ничего не приносит извне, то оно должно уже быть проделано. И Гегель прямо говорит, что оно проделано — это весь пройденный путь.
Вот эта строчка — и она стоит того, чтобы остановиться:
В своем истинном изображении это развертывание есть полученное доселе всё целое логического движения сферы бытия и сущности… с. 482
То есть: развёртывание абсолютного — это всё, что мы прочли от «чистого бытия» до предыдущей страницы. Никакого отдельного изложения абсолютного не будет и не может быть.
И потому все пройденные определения выглядят отсюда иначе:
Сущность, существование, в-себе-сущий мир, целое, части, сила — все эти рефлектированные определения кажутся представлению в себе и для себя значимым, истинным бытием; абсолютное же есть по отношению к ним основание, в котором они потонули. с. 482
Но «потонули» — не «пропали». Тут же оговорка, которая держит всю главу:
Видимость есть не ничто, а она есть рефлексия, соотношение с абсолютным; или, иначе сказать, она есть видимость, поскольку в ней светится абсолютное. с. 483
Абсолютное, атрибут, модусТри ступени развёртывания — и неожиданность на третьей
Развёртывание проходит три шага. Их названия взяты у Спинозы, но ход у них гегелевский.
Атрибут есть лишь относительно абсолютное, некоторая связь, не означающая ничего другого, кроме абсолютного в некотором определении формы. с. 484
А модус — самая внешняя, самая «неважная» ступень:
…модус есть вне-себя-бытие абсолютного, потеря себя в изменчивости и случайности бытия, его совершившийся переход в противоположное без возвращения в себя… с. 485
Вот эта неожиданность полностью:
Следовательно, на самом деле только в модусе абсолютное впервые положено как абсолютное тождество; оно есть то, что оно есть, а именно, тождество с собой, лишь как соотносящаяся с собой отрицательность, как излучение видимости, положенное как излучение видимости. с. 485
Почему самое внешнее оказалось главным. Пока абсолютное «просто есть», оно неотличимо от пустоты. Оно становится собой ровно тогда, когда выходит наружу и оказывается видимостью, — потому что только это и есть его собственное движение.
Тот же ход был в прошлой главе. «Нечто, которое пока что есть лишь некоторое внутреннее, именно поэтому есть лишь внешнее» (с. 476). Здесь он доведён до конца: внешнее оказывается местом, где внутреннее впервые есть.
Что это не значит. Не «важна только внешность». Значит: у абсолютного нет никакого запаса, который оно не выложило.
И потому на вопрос «что же именно нам показывает абсолютное?» ответ такой:
Или, иначе сказать, содержание абсолютного и состоит как раз в том, что оно проявляет себя. с. 486
Глава кончается переходом к следующей:
Абсолютное, как это носящее само себя движение развертывания, как вид и способ, который есть его абсолютное тождество с самим собой, есть проявление во вне не некоторого внутреннего и не по отношению к некоторому другому, а имеет бытие лишь как абсолютное проявление себя для самого себя; оно, таким образом, есть действительность. с. 486–487
СпинозаРазбор, в котором Гегель сначала соглашается — и только потом возражает
Дальше идёт длинное примечание, и оно объясняет, откуда взялись слова «абсолютное», «атрибут», «модус».
Понятию абсолютного и отношению рефлексии к последнему, как оно здесь изображено, соответствует понятие спинозовской субстанции. с. 487
Сначала — согласие, и в очень сильных выражениях:
«Определенность есть отрицание» — таков абсолютный принцип спинозовской философии; это истинное и простое усмотрение служит обоснованием абсолютного единства субстанции. с. 487
Что означает формула. Сказать, каков предмет, — значит сказать, чем он не является. «Красный» работает только потому, что есть не-красное. Определённость и отрицание — одно и то же движение.
Откуда она. Determinatio est negatio — из письма Спинозы (письмо 50). У самого Спинозы это замечание по ходу, а не заявленное основание «Этики»; «абсолютным принципом» его делает Гегель. Это его прочтение, и он его не скрывает.
Зачем она Гегелю. Вся книга о сущности построена на том, что определение есть отрицание. Спиноза здесь — не авторитет, на который ссылаются, а предшественник, взявший верный шаг и остановившийся.
А теперь возражение — и оно ровно в одном месте:
Но Спиноза останавливается на отрицании как определенности или качестве; он не идет дальше, не переходит к познанию его как абсолютного, т. е. себя самого отрицающего отрицания… с. 487
Из чего следует общий приговор:
Спинозизм есть неудовлетворительная философия потому, что рефлексия и ее многообразный процесс определения есть в нем некоторое внешнее мышление. с. 487
И конкретная претензия — не к содержанию, а к порядку:
…но эти три определения лишь перечисляются одно за другим без внутренней последовательности развития, и третье определение не есть отрицание как отрицание, не есть отрицательно соотносящееся с собою отрицание, вследствие чего оно в себе самом было бы возвращением в первое тождество… с. 489
И общая причина, по которой начинать с абсолютного нельзя:
Но абсолютное не может быть некоторым первым, непосредственным, а есть существенно его результат. с. 488
Отсюда, кстати, понятно устройство всей книги. Абсолютное появляется на 480-й странице, а не на первой, не по композиционной прихоти: оно и не может стоять в начале.
sub specie aeterni
Гегель приводит и знаменитое требование Спинозы: «рассматривать все под образом вечности, sub specie aeterni, т. е. как оно есть в абсолютном» (с. 488).
Возражение то же самое: в неподвижном тождестве «атрибут, как и модус, находится лишь как исчезающий, а не как становящийся» (с. 488). Вечность без становления оказывается не вечностью, а остановкой.
Свет, который не возвращаетсяЭманация — и монада Лейбница как противоположная односторонность
У той же беды есть более старая версия, и Гегель приводит её как наглядный образ.
Подобным же образом в восточном представлении об эманации абсолютное есть озаряющий сам себя свет. Однако он не только озаряет себя, но и истекает из себя. Его истечения суть удаления от его непомутненной ясности; дальнейшие порождения менее совершенны, чем предшествующие, из которых они возникают. с. 489
Истечение понимается лишь как некоторое происшествие, становление — лишь как нарастающая утрата. Таким образом, бытие все больше и больше помутняется, и ночь, отрицательное, есть последнее в линии эманаций, которое уже не возвращается в первый свет. с. 489
В чём именно упрёк. Не в том, что мир происходит из единого. В том, что происхождение мыслится как убыль: каждый следующий шаг хуже предыдущего, и обратного пути нет.
Почему это та же ошибка, что у Спинозы. И там и тут третий член — не возвращение в первое, а просто конец списка. Разница только в интонации: у Спинозы — сухое перечисление, здесь — сумерки.
Оговорка от нас. «Восточное представление» — обобщение самого Гегеля, сделанное по неоплатоническим и близким к ним источникам его времени. Как историческая справка это не источник, а его собственный набросок.
Монада
Лейбниц у Гегеля — не противник Спинозы, а другая половина одной и той же неполноты:
Односторонности одного философского принципа обыкновенно противопоставляет себя противоположная односторонность, и, как во всем, оказывается наличной тотальность по крайней мере, как некоторая разбросанная полнота. с. 489
Что у Лейбница появилось — и это Гегель хвалит без оговорок:
В высшей степени важно то понятие, по которому изменения монады представляются как действия, не имеющие в себе пассивности, как проявления ее самой, и выдвигается, как существенный, принцип рефлексии в себя или индивидуации. с. 490
А чего не хватило:
…гармония этих ограничений, а именно, соотношение монад друг с другом, имеет место вне их, и равным образом предустановлена другим существом или в себе. с. 490
То есть у Спинозы движение — вне абсолютного, у Лейбница — вне монад. В обоих случаях самое главное сделано снаружи. Требование Гегеля всю главу одно и то же: связь должна получаться из самого дела, а не приноситься к нему.
Три частые ошибки
«Абсолютное — это Бог или высшая сущность, стоящая за миром».
«В нем самом нет никакого становления» (с. 482), и «оно также не есть проявление себя во вне, ибо оно есть тождество внутреннего и внешнего» (с. 482). Ничего за миром оно не образует: «содержание абсолютного и состоит как раз в том, что оно проявляет себя» (с. 486).
«Раз Гегель хвалит Спинозу, он спинозист».
Он берёт один шаг — «определённость есть отрицание» — и тут же говорит, где Спиноза встал: «останавливается на отрицании как определенности или качестве» (с. 487). Приговор прямой: «спинозизм есть неудовлетворительная философия» (с. 487).
«Модус — третьестепенная мелочь, случайный способ, каким абсолютное себя показывает».
«Только в модусе абсолютное впервые положено как абсолютное тождество» (с. 485). Самая внешняя ступень оказывается той, на которой абсолютное вообще есть.
Слова этой главы
Действительность в собственном смыслеГлава вторая, с. 491–504
Абсолютное оказалось не первым, а результатом — и тем, что целиком выкладывает себя наружу. Это выкладывание и называется действительностью.
В следующей главе появятся три слова, которые обычно употребляют не задумываясь: возможность, случайность, необходимость. Гегель проводит их дважды — сначала как формальные, потом как реальные, — и заканчивает абсолютной необходимостью.