БЫТИЕ

Почему великая книга начинается с пустоты«С чего следует начинать науку», с. 51–63

Гегель хочет начать мысль так, чтобы ничего не брать взаймы. Ни бога, ни материи, ни атомов, ни «я», ни опыта — потому что любое из них само нуждается в объяснении, а значит, не может быть первым.

Но что вообще можно сказать, не заняв ничего со стороны? Только одно слово: есть. Не «стул есть», не «мир есть» — тогда мы уже притащили стул и мир. Просто: есть.

Такая мысль ничего не описывает и ни на что не опирается. Она абсолютно бедна — и ровно поэтому годится в начало. Гегель называет её чистым бытием. Вся первая глава — про то, что происходит с этой мыслью, если честно на ней настаивать.

БытиеЧто остаётся от вещи, если снять с неё всё

Свойство, которым одно отличается от другого (красное, круглое, тяжёлое, здесь, сейчас), Гегель называет определением. Чистое бытие — это мысль, из которой все определения уже вынуты. Проверьте сами: снимайте их по одному.

Пока хоть одно свойство на месте, мысль ещё за что-то держится. Когда снято последнее — держаться не за что: нечего разглядывать и нечего мыслить. Это и есть чистое бытие, и вот как о нём говорит сам Гегель.

Бытие, чистое бытие — без всякого дальнейшего определения. В своей неопределенной непосредственности оно равно лишь самому себе… Бытие есть чистая неопределенность и пустота. — В нем нечего созерцать… В нем столь же мало есть нечто такое, что можно было бы мыслить. Наука логики, т. 1, с. 63

И тут же — фраза, из-за которой всё дальше и завертится:

Бытие, неопределенное, непосредственное, есть на деле ничто и не более и не менее, чем ничто. Там же, с. 63

НичтоТа же пустота, но с другого конца

Теперь заходим с противоположной стороны: не снимаем свойства с вещи, а сразу берём полное отсутствие — чистое ничто.

Оговорка, без которой всё рушится: речь не про «нет денег» или «нет стула». Отсутствие чего-то определённого — это уже определённая вещь наизнанку, она тащит за собой деньги и стул. Здесь ничто берётся «в его неопределенной простоте» (с. 65), как голое «не».

А дальше — странность. Стоит нам сказать «мыслим ничто», как оно уже есть: в мысли. И мыслим мы при этом ту же самую пустоту, что и минуту назад. Сравните два описания — они совпадают построчно.

Ничто, чистое ничто; оно есть простое равенство с самим собою, совершенная пустота, отсутствие определений и содержания; неразличенность в самом себе… оно есть то же самое пустое созерцание или мышление, что и чистое бытие. Наука логики, т. 1, с. 63–64

Оба сразу: и то же самое, и абсолютно разноеСамое известное и самое неправильно понятое место

Плоское чтение звучит так: «Гегель сказал, что бытие равно ничто». Гегель говорит не это. Он утверждает два взаимоисключающих тезиса — и настаивает, что оба верны:

Из двух верных и несовместимых утверждений обычно делают вывод «где-то ошибка». Гегель делает другой: раз ни на одном из них нельзя остановиться, значит, здесь вообще нет ничего покоящегося. Есть только переход одного в другое — и он-то и есть настоящее содержание.

Истина состоит не в бытии и не в ничто, а в том, что бытие — не переходит, а — перешло в ничто, и ничто — не переходит, а — перешло в бытие. Но равным образом истина заключается не в их неразличенности, а в том, что они не одно и то же, что они абсолютно различны, но столь же и нераздельны и неотделимы… Их истина есть, следовательно, это движение непосредственного исчезновения одного в другом: становление. Наука логики, т. 1, с. 64–65

Почему «перешло», а не «переходит»? «Переходит» означало бы, что сначала было одно, потом стало другое — то есть что они успевают побыть порознь. А они не успевают: в самой мысли о чистом бытии уже нет ничего, кроме пустоты. Переход не занимает времени — он и есть их устройство.

Становление и его два направленияВозникновение и прехождение — одно движение, прочитанное с двух концов

У становления есть две стороны, и обе — не «события», а направления одного и того же перехода:

• ● возникновение — ничто переходит в бытие («ещё нет» становится «уже есть»);
• ● прехождение — бытие переходит в ничто («уже есть» становится «уже нет»).

Главное в этой картинке: ничто не толкает извне. Бытие переходит в ничто не потому, что на него что-то подействовало, а само по себе — потому что в нём нечего удерживать. То же и с ничто.

Оба суть одно и то же, становление, и даже как эти столь различные направления они взаимно проникают и парализуют друг друга… Они не упраздняют друг друга, одно не упраздняет другое извне, а каждое из них упраздняет себя в самом себе и есть в самом себе противоположность самого себя. Наука логики, т. 1, с. 86

Побочный, но важный результат: бытие и ничто перестают быть самостоятельными. Они «понижаются в ранге» и превращаются в моменты — стороны движения, которые сами по себе не существуют. Слово «момент» здесь не про время: Гегель берёт его из механики рычага, где вес и плечо — «моменты», то есть не отдельные вещи, а участники одного действия (с. 88).

Снятие становленияКак беспокойство оседает в первый устойчивый результат

Становление живёт различием бытия и ничто. Но оно же это различие и съедает: оба в нём только исчезают. А когда исчезать больше нечему — исчезает само исчезновение.

Становление есть неустойчивое беспокойство, которое оседает, переходит в некоторый спокойный результат… Этот результат есть ставшее спокойной простотой единство бытия и ничто. Наука логики, т. 1, с. 86–87

Важно, чем этот результат не является. Он не «ничто» — иначе мы просто откатились бы назад, к уже пройденному шагу. Он — бытие, но уже не пустое: внутри него сохранено то, из чего оно получилось. Такое бытие с определённостью Гегель называет наличным бытием (нем. Dasein) — не «есть» вообще, а «есть вот это, такое-то». С него начинается вторая глава (с. 88).

Ключевое слово: «снятие» (Aufheben)

Русское «снять» здесь работает как в «снять вопрос»: вопрос больше не стоит — но ответ никуда не делся. Гегель прямо опирается на двусмысленность немецкого слова:

Aufheben (снятие) имеет в языке двоякий смысл: оно означает сберечь, сохранить и вместе с тем прекратить, положить конец… Снятое есть некое вместе с тем и сбереженное, которое лишь потеряло свою непосредственность, но отнюдь не уничтожено вследствие этого. Наука логики, т. 1, с. 87–88

Отсюда — разница между «ничто» и «снятым», которую легко проглядеть: ничто ниоткуда не взялось, оно непосредственно. Снятое же — результат: оно помнит, из чего вышло, и несёт в себе ту определённость, откуда произошло (с. 87). Поэтому движение не ходит по кругу, а идёт вперёд: каждый следующий шаг богаче предыдущего.

Карта первой главы

Читается так: две пустые мысли оказываются неразличимы и потому не удерживаются → остаётся только их взаимный переход (становление) → переход гасит сам себя и оседает в устойчивый результат → результат уже определён, это наличное бытие, с которого начинается следующая глава.

Четыре ответа возражающимБольше половины главы — это не изложение, а спор с читателем, который уже успел не согласиться

Три самые частые ошибки

Восемь слов, без которых глава не читается