Понятие перестаёт братьВсё предыдущее познание получало содержание извне. Здесь оно впервые его полагает
Теоретическая идея кончилась тем, что необходимость осталась чужой: связь нашли в предмете и не смогли признать своей. Теперь отношение переворачивается.
Эта содержащаяся в понятии, равная ему и заключающая в себе требование единичной внешней действительности определенность есть добро. Наука логики, т. II, с. 229
Определение звучит странно, пока не заметишь ключевое слово: требование. Все прежние определения описывали, что есть. Это единственное, которое предъявляет действительности счёт: должно быть так.
Эта идея выше идеи рассмотренного нами познания, ибо она обладает достоинством не только всеобщего, но также и безоговорочно действительного. т. II, с. 229
«Выше» — не похвала морали, а место в порядке изложения. Познание было всеобщим, но зависело от найденного; воля не зависит от найденного, потому что содержание берёт из себя.
Не в первую очередь. Это логическая категория: определённость, которая не описывает действительность, а требует от неё соответствия. Под неё попадает и нравственный поступок, и инженерный замысел, и любая цель, которую ставят миру.
Проверьте на простом. «Мост здесь есть» — познание. «Мост здесь должен быть» — добро в гегелевском смысле. Второе не вычитывается из местности; оно ей предъявляется.
Почему это следующая ступень, а не другая тема. Потому что здесь снимается тот самый изъян, на котором споткнулось познание: содержание больше не приходит извне. «ее стремление реализовать себя есть стремление дать себе не объективность, — последней она обладает в самой себе, — а лишь эту пустую форму непосредственности» (т. II, с. 229). Объективность у цели уже есть; не хватает только существования.
Выполненное добро разрушимоЦель достигнута — и тем самым отдана на волю случая
Первое затруднение появляется там, где его меньше всего ждут: не в неудаче, а в удаче.
Выполненное добро есть добро в силу того, чем оно было уже в субъективной цели, в своей идее; выполнение сообщает ему внешнее существование; но так как это существование определено только как сама по себе ничтожная внешность, то добро обладает в ней лишь случайным, разрушимым существованием и не достигает соответствующего его идее выполнения. т. II, с. 230
Мост построен — и с этого мгновения он ржавеет, его сносит паводком, он перестаёт быть нужным. Осуществление даёт цели существование, но существование внешнее: держится не на замысле, а на обстоятельствах.
Откуда берётся конечность
Не из слабости человека и не из враждебности мира. Из формы самого самоопределения: «самоопределение есть по существу обособление» (т. II, с. 230). Поставить цель — значит выбрать одну и тем самым исключить другие.
Отсюда прямое следствие, к которому Гегель переходит на следующей странице: раз всякое добро определённо, то оно не одно.
Добро сталкивается с добромСамое неудобное наблюдение раздела: разрушает благо не только зло
Далее, так как оно есть по своему содержанию ограниченное добро, то существует также многоразличное добро; существующее добро подвержено разрушению не только через внешнюю случайность и через зло, но и через коллизию и столкновение в сфере самого добра. т. II, с. 231
Обычная картина: благо против зла, и если бы не помехи, всё сложилось бы. Гегель убирает эту утешительную рамку. Благ много, каждое из них подлинное, и они мешают друг другу без всякого злодея.
Не к релятивизму. Из того, что блага сталкиваются, не следует, что все они равноценны или что выбор произволен. Следует другое: конечное благо не может быть последним словом, потому что оно определённо, а всё определённое исключает.
Не к пессимизму. Это не жалоба на трагизм жизни, а фиксация логической черты: пока добро есть «какая-нибудь особенная цель» (т. II, с. 230), оно разделяет судьбу всего конечного.
А к чему. К тому, что искать надо не идеальное благо среди прочих, а другое отношение понятия к действительности — такое, где действительность перестаёт быть просто материалом для целей. Об этом — вся оставшаяся часть раздела.
Два мираСамый мрачный образ книги — и точный портрет одной философской позиции
Мир не просто мешает: он идёт своим путём и о наших целях не спрашивает. Что тогда остаётся от добра?
Таким образом, добро остается некоторым долженствованием; оно есть в себе и для себя; но бытие как последняя, абстрактная непосредственность остается по отношению к нему определенным также и как некоторое небытие. Идея завершенного добра есть, правда, абсолютный постулат, но не больше, как постулат… т. II, с. 231
«Долженствование» (Sollen) — гегелевский диагноз, а не похвала: то, что должно быть и именно поэтому не есть. «Постулат» — прямая отсылка к Канту, у которого завершённое согласие добродетели и счастья именно постулируется практическим разумом, а не достигается.
Два мира еще антагонистичны: один мир есть царство субъективности в чистых пространствах прозрачной мысли, другой мир — царство объективности в стихии некоторой внешней многообразной действительности, которая есть неотомкнутое, нераскрытое царство тьмы. т. II, с. 231
«Нераскрытое» — то есть не то чтобы злое, а просто закрытое для мысли: мир, о котором нельзя сказать, чем он занят. Гегель тут же отсылает к «Феноменологии духа» (с. 548 и сл.), где это противоречие развёрнуто целиком.
царство прозрачной мысли
здесь цель уже есть
и уже совершенна
нераскрытое царство тьмы
внешняя действительность
идёт своим путём
Кто на самом деле мешаетОтвет, ради которого написан весь раздел
Пока препятствием считают мир, картина не меняется: попытка, барьер, снова попытка. Гегель предлагает посмотреть, откуда взялся сам барьер.
Воля поэтому лишь сама преграждает себе путь к достижению своей цели тем, что она отделяет себя от познания и что внешняя действительность не получает для нее формы истинно-сущего; идея добра может поэтому найти свое дополнение единственно только в идее истины. т. II, с. 231–232
Разгадка в одной фразе. Воля заранее объявила действительность ничтожной — только материалом для целей. Объявив так, она сама сделала её непроницаемой: с ничтожным нельзя договориться, его можно только переделывать. Отсюда и вечный барьер.
…этот рецидив становится прогрессом в дурную бесконечность и имеет свое основание единственно только в том обстоятельстве, что при снятии указанной абстрактной реальности это снятие столь же непосредственно забывается… т. II, с. 232–233
«Дурная бесконечность» — бесконечность как бесконечное повторение одного и того же шага, в отличие от истинной, которая замыкается в себе. Здесь она берётся оттого, что после каждого выполненного дела снова принимают за исходное то, что уже было изменено.
…что все еще ограничивает объективное понятие, это его собственное воззрение на себя, исчезающее благодаря его размышлению о том, что такое в себе его осуществление; этим воззрением понятие лишь само преграждает себе путь и должно по этому поводу направиться не против некоторой внешней действительности, а против себя самого. т. II, с. 233
Работа, которую здесь предлагается проделать, направлена не наружу. Менять надо не мир (он уже изменён) и не цель (она уже верна), а собственный взгляд на то, чем было это изменение.
Скептический вопрос законен. Похоже на утешение: «мир не сопротивляется, вам только кажется». Если бы речь была об этом, ход был бы пустым.
Но довод другой. Действуя, воля изменила действительность — и тем самым опровергла собственную посылку, будто действительность ничтожна и лишь внешне определима. «Так как через деятельность объективного понятия внешняя действительность изменяется и ее определение тем самым снимается, то именно этим ее лишают характера исключительно только являющейся реальности… и она, стало быть, полагается как в-себе-и-для-себя-сущая» (т. II, с. 233).
Проще. Если мир поддался вашему действию — значит, он не был чужим и глухим. А если он не был чужим, то и барьер между «царством мысли» и «царством тьмы» держался не на нём, а на вашем допущении.
Что здесь остаётся спорным. То, что мир поддаётся действию, показывает связь мышления и действительности — но не то, что действительность есть понятие. Этот второй, более сильный шаг Гегель делает; принимать его вместе с первым необязательно, и место, где они расходятся, стоит держать в уме до конца книги.
Две посылкиФормальная сторона того же хода: почему вторая посылка уже содержится в первой
Действие Гегель разбирает как умозаключение: цель — средство — выполненная цель. Посмотрите на него по шагам.
добро как оно есть в понятии
действительность, которой цель овладела
добро во внешнем существовании
И вот, подобно тому как в целевом соотношении вообще выполненная цель есть, правда, опять-таки лишь средство, но зато и, наоборот, средство есть также и выполненная цель, так и в умозаключении добра вторая посылка непосредственно уже имеется в себе в первой посылке… т. II, с. 232
Читается тяжело, а мысль простая: борьба со «внешней действительностью» во второй посылке не добавляет к делу ничего нового — она лишь выводит наружу то, что в первой уже произошло. Отсюда и вывод, что мешает не мир.
В результате опосредствование снимает само себя; результат есть некоторая непосредственность, которая есть не восстановление предположения, а, наоборот, его снятость. т. II, с. 233
Обычно после действия остаётся прежняя расстановка: субъект отдельно, мир отдельно, впереди новая задача. Здесь наоборот: сама расстановка и оказывается снятой — исчезает не препятствие, а предпосылка, из-за которой оно было препятствием.
Познание и воля сходятсяОбе стороны были односторонни. Их соединение и есть последняя глава книги
В этом результате познание, стало быть, восстановлено и соединено с практической идеей, преднайденная действительность определена вместе с тем как выполненная абсолютная цель, но не как в ищущем познании, только как объективный мир, лишенный субъективности понятия, а как такой объективный мир, внутреннее основание и действительное устойчивое существование которого есть понятие. Это — абсолютная идея. т. II, с. 234
Соединение, а не победа одной стороны. Познание брало мир как данность и не узнавало в нём себя; воля брала мир как материал и упиралась в барьер. Каждая по отдельности была половиной.
Симметрия двух односторонностей
Теоретическая идея: действительность истинна, я её принимаю, но моё понятие в ней ничего своего не находит.
Практическая идея: моё понятие истинно, действительность ничтожна — и потому непроницаема.
Гегель формулирует это прямо: практической идее «недостаёт момента теоретической идеи» (т. II, с. 231), а идея добра «может найти свое дополнение единственно только в идее истины» (т. II, с. 232). Дальше — глава о том, что получается, когда обе половины сходятся.
Три частые ошибки
«Раздел об идее добра — это этика Гегеля».
Это логика целеполагания вообще. «Добро» здесь — определённость, предъявляющая действительности требование; под неё попадает и нравственный поступок, и инженерный замысел. Этика у Гегеля в другом месте — в «Философии права».
«Гегель говорит, что препятствий на самом деле нет».
Он говорит нечто более узкое: барьер между «царством мысли» и «царством тьмы» держится на допущении, что действительность сама по себе ничтожна. Конкретные помехи никуда не деваются — исчезает картина мира как принципиально чуждого целям.
«Столкновение блага с благом — это про то, что добра не существует».
Наоборот: сталкиваются именно подлинные блага, а не мнимые. Вывод не «всё относительно», а «конечное благо не может быть последним словом» — потому что всякая определённая цель по своей форме что-то исключает.
Слова этой главы
Последняя главаВсё содержание пройдено. Осталось единственное, о чём книга ещё не говорила прямо, — её собственный метод
Абсолютная идея, как она получилась здесь, есть тождество теоретической и практической идеи, каждая из которых, взятая отдельно, еще одностороння и имеет внутри себя самоё идею лишь как некоторое искомое потустороннее и недостигнутую цель… т. II, с. 234
Обе половины искали идею где-то впереди — одна в мире, другая в цели. Соединившись, они перестают искать: искомое оказывается тем самым движением, которым они шли.
Дальше — глава, в которой Гегель наконец говорит о методе: почему логика кончается тем, с чего началась, что такое отрицание отрицания и почему в самом конце идея «решается отпустить себя» в природу. Дальше: т. II, с. 234–253.