Основание чего-то определённогоИ сразу — первая беда
В прошлой части основание обзавелось содержанием. Теперь оно основание не «вообще», а вот этого определённого содержания. Первый случай — самый простой: содержание у основания и у обоснованного одно и то же.
…в определенном основании имеется следующее: во-первых, некоторое определенное содержание рассматривается с двух сторон, один раз, поскольку оно положено как основание, и другой раз, поскольку оно положено как обоснованное. Наука логики, т. 1, с. 411–412
Это называется формальным основанием. И тут же Гегель делает примечание на четыре страницы, в котором показывает, во что такое обоснование превращается на практике.
Объяснить через силуГегель разбирает научные объяснения — и находит в них тавтологию
Если основание и обоснованное имеют одно содержание, то указать основание — значит повторить то же самое другими словами.
…указание основания остается голым формализмом и пустой тавтологией, выражающей в форме рефлексии в себя, существенности, то же самое содержание, которое уже имеется в форме непосредственного, наличного бытия… Науки, особенно физические, преисполнены этого рода тавтологиями, которые как бы составляют прерогативу науки. с. 413
Дальше идут его примеры. Возьмите любой и доведите до конца.
Про последний случай Гегель говорит прямо, и в этом весь довод:
Если на вопрос, почему такой-то человек едет в город, указывается то основание, что в городе находится влекущая его туда притягательная сила, то этого рода ответ, санкционированный в науках, считается нелепой пошлостью. с. 413
Где здесь довод. Он в словах «санкционированный в науках». Одна и та же операция — назвать явление силой, которая его производит, — в разговоре о человеке звучит нелепо, а в разговоре о планетах считается объяснением. Разница только в привычке.
Чего Гегель не говорит. Что физика ошибается в расчётах или что тяготения нет. Он говорит про объяснение: назвать явление силой — не значит его понять.
Ньютон, Лейбниц и «скрытое качество»
Лейбниц упрекал ньютоновское тяготение в том, что это qualitas occulta — «скрытое качество», вроде тех, которыми объясняли всё схоласты. Гегель считает упрёк перевёрнутым:
Ей следовало бы сделать скорее противоположный упрек, а именно, что она есть слишком известное качество, ибо в ней нет никакого другого содержания, кроме самого явления. с. 413
А «скрытым» такое основание может быть названо разве что в другом смысле — в том, что настоящего основания так и не дали: «служащая для объяснения сила есть, конечно, скрытое основание постольку, поскольку требуемое основание не указывается» (с. 413–414).
Перевёрнутый порядокОснование выводят из явления, а излагают так, будто явление выведено из основания
Вторая половина примечания — про форму изложения. И это, пожалуй, самое актуальное место всей книги.
Оно есть то, из чего должно быть понято наличное бытие; но на самом деле, наоборот, от последнего умозаключают к первому, и основание понимается из наличного бытия. с. 414
Отсюда — практическое следствие, знакомое каждому, кто пробовал войти в чужую науку:
Изложение начинается с оснований, их выставляют наобум, как принципы и первые понятия; они суть простые определения, сами по себе не обладающие никакой необходимостью; последующее должно быть основано на них. Поэтому, если кто желает проникнуть в такого рода науки, тот должен начать с того, чтобы вбить себе в голову эти основания; для разума это — тягостная задача, так как он должен при этом признать основой то, что лишено основания. с. 414
И вывод, к которому это приводит, — с перечнем, от которого трудно удержаться:
Таким образом, многие, приступающие к этим наукам с искренней верой, могут держаться того мнения, будто молекулы, пустые промежутки, центробежная сила, эфир, отдельные световые лучи, электрическая, магнетическая материя и еще множество тому подобного суть вещи или отношения, которые… на самом деле даны в восприятии. с. 415
На самом деле те, кто так поступает, оказываются вращающимися в каком-то заколдованном круге, в котором определения наличного бытия и определения рефлексии, основание и обоснованное, феномены и фантомы перемешаны вместе в нераздельном сообществе и пользуются одинаковым почетом. с. 415
Реальное основаниеКогда основание и обоснованное — разного содержания
Тавтология получалась оттого, что содержание было одно. Значит, надо потребовать другого — и Гегель формулирует это как правило обычного спрашивания.
Поэтому, когда спрашивают об основании, то в качестве основания требуют, собственно говоря, некоторого другого определения содержания, чем то, об основании которого спрашивают. с. 416
Но тут появляется новая беда, обратная прежней. Раз содержания разные, связь между ними становится случайной и внешней.
Реальное основание заключает в себе различные содержания; но при этом появляется случайный и внешний характер соотношения основания. с. 418
Пример — дом:
Так, что касается первого замечания, то основанием, например, дома служит его фундамент; то, что делает последний основанием, есть присущая чувственной материи тяжесть, которая совершенно тождественна как в основании, так и в обоснованном им доме. с. 418
И дальше — фраза, которая показывает, чего тяжесть объяснить не может:
Тяжесть есть настолько же основание того, что дом стоит, насколько и того, что камень падает… с. 418
Что доказывает эта фраза. Что тяжесть — основа, но не основание. Она одинаково стои́т и за стоящим домом, и за падающим камнем, то есть не объясняет ни того, ни другого в отдельности.
Чего не хватает. Всего остального: назначения дома, устройства, того, что камень отделили от земли. Гегель перечисляет это и заключает: тяжести «соотношение ее с другими определениями содержания дома — с целью, устройством последнего и т. д. — ей внешне; поэтому она есть, правда, их основа, но не их основание» (с. 418).
Тот же ход Гегель проделывает на двух более крупных примерах. «Природа есть основание мира»: но чтобы природа стала миром, «к ней извне присоединяются еще многообразные определения», а они «имеют свое основание не в природе как таковой» (с. 419). И так же — «бог как основание природы»: тогда «природа не познается из бога как из основания, ибо при указанном понимании он был бы лишь ее всеобщей сущностью, не содержащей ее как определенной сущности и природы» (с. 419).
Выбрать основаниеВторой изъян: какое из определений считать существенным — решает не вещь
Если содержания разные, то в любой конкретной вещи их много, и любое можно объявить основанием остальных.
Поэтому одно из них с точно таким же правом, как и другое, может быть определено как основание, а именно, как то существенное определение, сравнительно с которым прочие суть тогда лишь некоторое положенное. с. 419
Дальше идут два примера, и оба стоят того, чтобы их потрогать.
Про наказание Гегель пишет так:
Наказание, например, имеет многообразные определения, а именно, оно есть возмездие, оно есть, далее, устрашающий пример, оно есть провозглашенная законом угроза для острастки, а также есть нечто, служащее для вразумления и исправления преступника. Каждое из этих разных определений рассматривалось, как основание наказания, ибо каждое есть существенное определение, и вследствие этого прочие, как отличные от него, определяются по отношению к нему лишь как случайные. с. 419
И тут же — почему выбор любого из них не решает дела:
Но то из них, которое принимается за основание, еще не есть все наказание как таковое; это конкретное содержит в себе также и те другие определения, которые в нем лишь соединены с первым, не имея в нем своего основания. с. 419
Второй пример — про должность — устроен ещё интереснее, потому что там связь можно перевернуть:
…поскольку должность может рассматриваться как внешнее, положенное определение, каждое из этих свойств можно определять по отношению к ней как ее основание, но и, наоборот, можно смотреть на те свойства как на положенные, а на должность — как на их основание. с. 420
То есть можно сказать «он занимает должность, потому что расторопен», а можно — «он расторопен, потому что занимает должность». Обе связи держатся одинаково, и «форму основания и обоснованного им сообщает некое третье» (с. 420) — тот, кто смотрит.
Отчего у всего находится хорошее основаниеГегель называет это словом, которое обычно берегут для брани
Из двух изъянов реального основания следует общий итог, и он касается не физики, а обыкновенного рассуждения.
Вообще говоря, каждое наличное бытие может таким образом иметь разнообразные основания; каждое из определений его содержания, как тождественное с собой, пронизывает собою конкретное целое и может поэтому рассматриваться как существенное… с. 420
Отыскивание и указание оснований, в чем преимущественно состоит рассуждение, есть поэтому бесконечное шатание из стороны в сторону, не приводящее ни к какому окончательному определению; относительно всего и каждого можно указать одно или несколько хороших оснований, равно как и относительно его противоположного, и может иметься множество оснований, без того чтобы из них что-нибудь следовало. с. 420–421
То, что Сократ и Платон называют софистикой, есть не что иное, как рассуждение из оснований… с. 421
Что здесь названо софистикой. Не ложь и не подтасовка. Именно приведение оснований — самая уважаемая процедура: «у меня есть аргумент». Каждое основание при этом честное и настоящее.
Почему это не работает. Потому что оснований у любой вещи столько же, сколько существенных определений, и у противоположного тезиса их ровно столько же. как он заключает, «ни одно из них не есть достаточное основание, т. е. понятие» (с. 421).
Что предлагается взамен. «Платон противопоставляет ему рассмотрение идеи, т. е. сути в себе и для себя самой или в ее понятии» (с. 421) — то есть смотреть на вещь целиком, а не выдёргивать одну её сторону в качестве основания.
На этом примечание кончается. Дальше Гегель собирает формальное и реальное основание в полное основание (с. 421–424) — там основание и обоснованное впервые оказываются связаны не по выбору смотрящего, — и соотношение основания переходит в условие. Это третья, последняя часть главы.
Три частые ошибки
«Гегель нападает на естественные науки и на Ньютона».
Он нападает на способ объяснять, а не на измерения и расчёты. Показательно, что тот же приём он тут же разбирает на бытовом примере с человеком, едущим в город (с. 413), и на юридическом — с наказанием (с. 419). Дело в процедуре, а не в физике.
«Раз оснований много и любое годится, значит, всё относительно».
Вывод у Гегеля обратный: рассуждение из оснований потому и не работает, что «ни одно из которых не исчерпывает вещи, составляющей их соединение и содержащей их все вместе» (с. 421). Не «всё равно», а «одного основания мало» — нужно понятие вещи.
«Тавтологичное объяснение — редкая ошибка неумелых».
Гегель считает его нормой: такие объяснения «как бы составляют прерогативу науки» (с. 413), а в обычной жизни те же самые ответы «считаются тем, что они суть, — тавтологическими пустыми речами» (с. 413).