ОСНОВАНИЕ

Противоречие разрешилосьИ то, во что оно разрешилось, называется основанием

Вторая глава кончилась тем, что самостоятельные стороны противоположности погубили себя и вернулись в единство. Это единство и есть предмет третьей главы.

Сущность определяет самоё себя как основание. Наука логики, т. 1, с. 399

Основание — тоже определение рефлексии, как тождество и различие. Но особое: последнее.

Поэтому основание само есть одно из рефлексивных определений сущности. Однако — последнее из них, правильнее говоря, лишь то определение, что оно есть снятое определение. с. 399

Одна фраза объясняет, чем эта глава отличается от двух предыдущих:

Рефлексия есть чистое опосредствование вообще, основание есть реальное опосредствование сущности с собой. с. 400

План главы

Гегель даёт его тремя пунктами (с. 400–401), и по ним разбита эта страница и две следующих:

Всё имеет своё достаточное основаниеПоследний из «законов мышления» — и лишнее слово в нём

В самом первом опыте части про тождество гас четвёртый закон — «всё имеет своё основание». Вот он.

Основание получило выражение, подобно другим рефлексивным определениям, в особом предложении: все имеет свое достаточное основание. с. 401

И вот что, по Гегелю, этот закон на самом деле утверждает — не про причины, а про статус вещей:

Смысл этого предложения состоит вообще не в чем ином, как в том, что то, что есть, следует рассматривать не как сущее непосредственное, а как положенное; нельзя останавливаться на непосредственном наличном бытии или на определенности вообще, а следует от этого наличного бытия итти назад к его основанию… с. 401

А слово «достаточное» Гегель просто вычёркивает, и объяснение занимает одну строку:

Что основание достаточно — добавлять это, собственно говоря, совершенно излишне, ибо это разумеется само собой; то, для чего основание было бы недостаточным, не имело бы никакого основания, а между тем ведь все должно иметь свое основание. с. 401

ФормаСлово, которое здесь значит не то, что обычно

Дальше пойдут три пары: форма и сущность, форма и материя, форма и содержание. Прежде чем в них лезть, нужно понять, что Гегель называет формой, — иначе всё будет читаться наоборот.

Сущность обладает некоторой формой и ее определениями. Лишь как основание, она впервые обладает прочной непосредственностью или есть субстрат. с. 403

И редкое место, где Гегель признаётся, что излагать это трудно, — стоит привести, потому что трудность действительно в предмете, а не в читателе:

Это обстоятельство затрудняет вообще изложение рефлексии; ибо нельзя собственно сказать, что сущность возвращается сама в себя, что сущность светит в себя, так как она не существует до своего движения или в последнем… с. 403

Причина в том, что сущность не есть нечто, кроме движения рефлексии, — а язык устроен так, что требует подлежащего, которое что-то делает. Отсюда неуклюжие обороты вроде «сущность полагает себя»: сказать иначе не выходит.

Одно и то же трижды

Вся эта часть главы — один ход, повторённый три раза. Гегель сам подводит итог:

Форма, во-первых, противостоит сущности; таким образом, она есть вообще соотношение основания, и ее определениями служат основание и обоснованное. Затем она противостоит материи; таким образом, она есть определяющая рефлексия… Наконец, она противостоит содержанию… То, что было раньше тождественным с собой (сперва основание, затем устойчивое наличие вообще и, наконец, материя), вступает под власть формы и есть снова одно из ее определений. с. 409–410

Форма и материяВторой круг: кандидат в независимую основу — материя

Материя — то, что остаётся, если снять всю форму. Гегель предлагает проделать это буквально и посмотреть, что получится.

Если абстрагироваться от всех определений, от всякой формы какого-нибудь нечто, то в результате остается неопределенная материя. Материя есть некое безоговорочно абстрактное. с. 405

Вот скобка, которую Гегель ставит сразу после определения материи, — и она объясняет, почему опыт кончается пустым местом:

(— Материю нельзя ни видеть, ни ощупывать и т. д. — то, что мы видим или ощупываем, есть некоторая определенная материя, т. е. некоторое единство материи и формы). с. 405

Второй ход: материя и форма не могут обойтись друг без друга — и ни одна не первее.

Но это не значит, что обе они оказываются рядом одна с другой внешне и случайно; ни материя, ни форма не самобытны или, говоря другим языком, не вечны. с. 405

Поэтому материя должна иметь форму, а форма должна материализоваться, сообщить себе в материи тождество с собой, или, иначе говоря, устойчивое наличие. с. 406

И привычное распределение ролей — материя пассивна, форма активна — Гегель принимает, но только как положенное, а не как природное свойство: «Материя как то, что определено быть безразличным, есть пассивное, в противоположность форме как деятельному» (с. 406). Слово «определено» тут ключевое: пассивность материи — её определение, а не её характер.

СодержаниеТретий круг — и последний кандидат в независимую основу

Материя не устояла: она оказалась одним из определений формы. Тогда на её место заступает содержание — единство формы и материи.

Содержание имеет, во-первых, некоторую форму и некоторую материю, принадлежащие ему и существенные для него; оно есть их единство. с. 410

И тут же — та же судьба, что у сущности и у материи:

Но так как это единство есть вместе с тем определенное или положенное единство, то содержание противостоит форме; последняя составляет положенность и есть по отношению к содержанию несущественное. с. 410

То есть привычное «содержание важно, форма — нет» Гегель воспроизводит точно, но как ступень, а не как истину. Потому что содержание, оказывается, само имеет своей существенной формой соотношение основания:

Содержание, во-вторых, есть то, что тождественно в форме и материи, так что последние суть как бы лишь безразличные внешние определения. Они суть положенность вообще, которая однако в содержании возвратилась в свое единство или в свое основание. с. 410

Дальше глава поворачивает. Раз содержание вошло внутрь основания, само основание перестало быть «вообще» и стало основанием чего-то определённого:

Основание тем самым вообще обратило себя в определенное основание, и сама определенность теперь двояка: она есть, во-первых, определенность формы и, во-вторых, определенность содержания. с. 411

С этого места начинается самая живая часть главы — и следующая страница. Там Гегель берётся за то, как основания указывают на практике: за научные объяснения через «силы», за юридические основания наказания и за то, почему у любого поступка находится сколько угодно хороших оснований.

Три частые ошибки

Слова этой части