Противоположность не удержаласьКаждая сторона исключает то самое, чем она держится
В прошлой части положительное и отрицательное вышли самостоятельными: каждое имеет определённость в себе самом. Но самостоятельность их устроена так, что сама себя подрывает.
Так как самостоятельное определение рефлексии исключает другое в том же самом отношении, в котором оно содержит в себе это другое и благодаря этому самостоятельно, то оно в своей самостоятельности исключает из себя свою собственную самостоятельность… Наука логики, т. 1, с. 387
Ход в одном предложении. Долг самостоятелен потому, что несёт в себе отношение к кредиту. И он же есть долг лишь потому, что он не кредит. Значит, он отталкивает ровно то, чем стои́т.
Ключевые слова. «В том же самом отношении». Не в одном отношении содержит, а в другом исключает — это была бы разность с её «поскольку». Здесь оба в одном.
Самостоятельное определение рефлексии есть, таким образом, противоречие. с. 387
Дальше на этой странице делать нечего — надо смотреть, что из этого следует. Гегель посвящает противоречию раздел и три примечания, и в примечаниях сказано больше, чем в самом разделе.
Тривиальнейшие примерыСлово Гегеля, и начать проще всего именно с них
Эти примеры стоят в третьем примечании, то есть в конце главы. Мы берём их первыми: они самые наглядные, а всё остальное после них читается легче.
Если взять какие угодно тривиальнейшие примеры: верх и низ, правое и левое, отец и сын и т. д. до бесконечности, то все они содержат противоположность в одном определении. с. 396
Оставшаяся сторона не исчезает — но перестаёт быть тем, чем была. Гегель проговаривает это буквально:
Отец есть нечто особое также и вне соотношения с сыном; но при этом он не отец, а мужчина вообще; равным образом верх и низ, правое и левое суть также и рефлектированное в себя, суть нечто и вне соотношения, но в таком случае они суть лишь места вообще. с. 397
И вот точная формулировка того, в чём здесь противоречие. Обратите внимание на «в одном и том же отношении» — весь вес фразы там:
Противоположные постольку содержат в себе противоречие, поскольку они в одном и том же отношении суть — а) соотносящиеся друг с другом отрицательно или взаимно упраздняющие друг друга и b) безразличные друг к другу. с. 397
Обычное представление, говорит Гегель, всегда держит перед глазами только одну половину: то видит, что стороны друг друга исключают, то — что каждая существует сама по себе. Перехода между ними оно не замечает — «а не переход, который существенен и содержит в себе противоречие» (с. 397).
Движение есть само существующее противоречиеЗдесь Гегель формулирует главный тезис книги — и ставит его выше тождества
Если тождество, разность и противоположность получили каждое своё «предложение», то и противоречие должно получить своё. Гегель его формулирует:
Так что надо было бы сказать: все вещи противоречивы в самих себе; и притом в том смысле, что это предложение выражает по сравнению с прочими истину и сущность вещей. с. 395
И тут же — прямое переворачивание привычной иерархии:
…если уже речь идет о иерархии и оба определения мы должны фиксировать, как раздельные, то следовало бы признать противоречие более глубоким и более существенным. Ибо по сравнению с ним тождество есть лишь определение простого непосредственного, определение мертвенного бытия; противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, обладает импульсом и деятельностью. с. 395
Дальше идёт то, ради чего эту главу цитируют двести лет. Гегель берёт самое обыкновенное движение — не метафору, не «движение истории», а перемещение тела в пространстве.
Нечто движется не поскольку оно в этом «теперь» находится здесь, а в другом «теперь» там, а лишь поскольку оно в одном и том же «теперь» находится здесь и не здесь, поскольку оно в этом «здесь» одновременно и находится и не находится. с. 396
Что отвергается. Привычное описание: «в момент 1 тело здесь, в момент 2 — там». Гегель говорит, что этим движение не описано, а заменено набором покоев. Между кадрами не остаётся ничего, что двигалось бы.
Что утверждается. Чтобы тело двигалось, оно должно в один и тот же момент занимать место и уже его покидать. Это и записывается как «находится здесь и не здесь».
Почему это не софизм. Гегель не говорит «раз противоречие — значит, движения нет». Он делает противоположный вывод, и следующая цитата ровно об этом.
Надлежит согласиться с древними диалектиками, что противоречия, которые они нашли в движении, действительно существуют; но из этого не следует, что движения нет, а наоборот, что движение есть само существующее противоречие. с. 396
«Древние диалектики» — прежде всего Зенон с его апориями о летящей стреле и Ахиллесе. Зенон из тех же противоречий заключал, что движение невозможно. Гегель принимает посылку и отбрасывает вывод.
Тот же ход Гегель тут же переносит с внешнего движения на жизнь:
Нечто, следовательно, жизненно лишь постольку, поскольку оно содержит в себе противоречие и притом есть та сила, которая в состоянии вмещать в себе это противоречие и выдерживать его. Но если нечто существующее не способно в своем положительном определении вместе с тем охватывать свое отрицательное определение и удерживать одно в другом, если оно не способно иметь в самом себе противоречие, то оно не есть само живое единство, не есть основание, а идет в противоречии ко дну. с. 396
Ко дну или в основаниеОдно немецкое выражение с двумя смыслами — и оба нужны
Что получается, когда противоречие срабатывает? Первый ответ Гегеля — ноль, и он его не смягчает.
Это безостановочное исчезание противоположных в них самих есть ближайшее единство, получающееся через противоречие; это единство есть нуль. с. 389
Но это только «ближайшее» единство, то есть первое, лежащее на поверхности:
Но противоречие содержит в себе не только отрицательное, но также и положительное… Результат противоречия представляет собой не только нуль. с. 389
Zu Grunde gehen · выражение, на котором держится вся глава
По-немецки «погибнуть» — zu Grunde gehen, буквально «идти к основанию». Гегель пользуется обоими смыслами сразу, и переводчик издания вынес это в примечание прямо в текст:
На немецком языке непереводимая игра слов. Zu Grunde geht: идет ко дну, погибает, а буквально: идет к основанию, погружается в основание. В дальнейшем Гегель употребляет это и аналогичные выражения то в одном, то в другом из этих смыслов, а чаще в обоих смыслах вместе. с. 389, примечание переводчика
Первое чтение: противоположные стороны гасят друг друга, остаётся ноль. Верно — но это половина.
Вторая половина: то, что гибнет, — не стороны, а их притязание на самостоятельность. Гибель оказывается возвращением.
Самостоятельность, таким образом, есть через свое собственное отрицание возвращающееся в себя единство, так как она возвращается в себя через отрицание своей положенности. Она есть единство сущности, заключающееся в том, что она тождественна с собою не через отрицание некоторого другого, а через отрицание самой себя. с. 390
И тогда — итог всей второй главы, в одну строку:
Разрешенное противоречие есть, следовательно, основание, сущность как единство положительного и отрицательного. с. 391
Заметьте, что противоречие здесь не «устранено» и не «преодолено»: «в основании противоположность и ее противоречие столь же упразднены, как и сохранены» (с. 391). Основание — это не место, где противоречия больше нет, а то, что его держит.
Свет, добродетель, истинаТри примера на то, что «положительное» и «отрицательное» держатся не там, где их привыкли ставить
Гегель начинает примечание с фразы, которая звучит вызывающе, и тут же уточняет, кому она принадлежит.
Положительное и отрицательное есть одно и то же. Это выражение принадлежит внешней рефлексии, поскольку она производит сравнение этих двух определений. с. 391
То есть сама формула — ещё не его мысль, а результат внешнего сравнения. Правильный ход другой: смотреть не на сходство сторон, а на то, как каждая устроена внутри. И вот первый пример.
…мы укажем, что свет принимается вообще за нечто лишь положительное, а тьма за нечто лишь отрицательное. Но свет в своем бесконечном распространении и силе своей раскрывающей и животворяющей деятельности обладает по существу природой абсолютной отрицательности. Напротив, тьма, как нечто немногообразное… есть простое тождественное с собой, положительное. с. 392–393
И дальше — вывод, который и стал опытом ниже:
Но, как известно, свет помутняется тьмой, сереет; и помимо этого чисто количественного изменения он претерпевает также и качественное изменение, состоящее в том, что благодаря соотношению с нею он определяется в цвет. с. 393
Добродетель и невинность
Второй пример устроен так же и сказан жёстче.
Подобным же образом, например, и добродетель также не существует без борьбы; она скорее представляет собой высшую, завершенную борьбу; таким образом, она есть не только положительное, но и абсолютная отрицательность… с. 393
Или, наоборот, порок не есть только отсутствие добродетели — ведь и невинность есть такое отсутствие — и отличается от добродетели не только для внешней рефлексии, а в самом себе противоположен ей, он есть нравственное зло. с. 393
Что здесь доказывается. Что «отсутствие» и «противоположность» — не одно и то же. Невинность — это отсутствие добродетели, и она не порок. Порок — это отсутствие плюс сопротивление, «положительная отрицательность» (с. 393).
Зачем это в логике. Затем, что вся ступень разности строилась на «отсутствии»: неодинаковость как просто не-одинаковость. Здесь видно, чем противоположность от неё отличается — своей активностью.
И про невинность — фраза, которую стоит дочитать до конца:
Невинность же, как отсутствие и добра и зла, безразлична к обоим определениям, не есть ни положительное, ни отрицательное… и все существа выходят из своего состояния невинности, из своего безразличного тождества с собой, соотносятся через самих себя со своим другим и вследствие этого пускают себя ко дну или, в положительном смысле, возвращаются в свое основание. с. 393
Третий пример — истина и заблуждение. Истина положительна, но лишь потому, что знание «отнеслось отрицательно к другому, пронизало собою объект и сняло отрицание, которым он является» (с. 393). А заблуждение — не пустота: это «мнение, знающее и отстаивающее себя» (с. 393). Пустота — это неведение, и оно, как невинность, ни то ни другое.
Примечание заканчивается редкой у Гегеля прямой оценкой значимости:
Одно из важнейших познаний состоит в усмотрении и удержании того взгляда на эту природу рассмотренных определений рефлексии, что их истина состоит лишь в их соотношении друг с другом, и тем самым состоит в том, что каждое из них в самом своем понятии содержит другое; без этого познания нельзя, собственно говоря, сделать и шагу в философии. с. 393–394
Третье, которое якобы исключеноГегель находит его в самой записи закона
У противоположности тоже есть свой «закон» — начало исключённого третьего.
Нечто есть либо А либо не-А, нет третьего. с. 394
Сначала Гегель признаёт за ним смысл — но не тот, который в него обычно вкладывают: «Это предложение означает, во-первых, что все есть некоторое противоположное, нечто определенное либо как положительное, либо как отрицательное. — Это — важное положение» (с. 394). А привычное толкование он высмеивает:
Если мы берем определения «сладкое», «зеленое», «четырехугольное», — а нам говорят, что мы должны брать все предикаты, — и затем высказываем о духе, что он либо сладок, либо несладок, либо зеленый, либо незеленый и т. д., то это тривиальность, которая ни к чему не приводит. с. 394
А потом делает ход, который стоит проделать руками. Посмотрите на саму запись закона.
На самом же деле имеется в самом этом предложении третье, которое безразлично к противоположности, а именно, в нем имеется само А. Это А не есть ни + А ни – А, но вместе с тем оно есть и + А и – А. с. 394
Само нечто есть, следовательно, то третье, которое якобы исключено. с. 394
Где именно третье. В букве A, которая стоит в обоих вариантах. Чтобы записать выбор между +A и −A, уже нужно иметь A — то самое, что ни плюс, ни минус.
Возражение и ответ. «Но A здесь просто обозначение, оно ничего не утверждает». Гегель и отвечает: это «мертвенное нечто» — но «если его взять поглубже» (с. 395), оно есть то единство, в которое противоположение и возвращается. То есть основание.
Этим глава и кончается. Дальше — третья глава отдела: основание.
Три частые ошибки
«Гегель разрешает считать A и не-A истинными одновременно — то есть отменяет логику».
Противоречие у него не остаётся стоять как готовое утверждение: «Это противоречивое во всяком случае разрешается в ничто, оно возвращается в свое отрицательное единство» (с. 398). Речь не о том, что можно противоречить себе безнаказанно, а о том, что вещь через своё противоречие переходит в основание.
«Найти в чём-то противоречие — значит уличить в ошибке».
Прямо наоборот: «если в той или иной вещи можно обнаружить некоторое противоречие, то это само по себе еще не есть, так сказать, изъян, дефект или погрешность этой вещи» (с. 398). Дефект — как раз неспособность вместить своё противоречие (с. 396).
«„Движение есть противоречие“ — это про развитие общества, метафора».
Речь буквально о перемещении тела в пространстве: «Само внешнее чувственное движение есть его непосредственное наличное бытие» (с. 396). Общественное развитие Гегель здесь вообще не упоминает; фраза про «древних диалектиков» указывает на Зенона.
Слова этой части
Третья глава: основаниес. 399–431
Вторая глава кончена. Тождество не удержалось без различия, различие — без противоположности, противоположность — без противоречия, а противоречие разрешилось в основание. Им и занимается третья глава отдела, последняя перед тем, как сущность выйдет в существование и явление.
Заодно там разбирается «закон достаточного основания» — четвёртое из тех «всеобщих законов мышления», которое гасло в самом первом опыте первой части.