НАУКАЛОГИКИ

Почему начало не может быть ни опосредованным, ни непосредственным; почему нельзя начать ни с «я», ни с бога, ни «прямо с самой сути»; и почему остаётся пустое бытие.

Чистое бытие оказывается неотличимо от ничто, и из их перехода получается становление.

Качество, граница, конечность — и две бесконечности: убегающая прямая и замкнутый круг.

Одно, многие одни, отталкивание и притяжение. Качество исчерпывает себя и переходит в количество.

Величина без границы, спор о бесконечной делимости и появление первого «сколько-то».

Единица и численность: два момента, на различии которых стоит вся глава.

Двадцать делений или двадцатый градус — одна величина, два выражения.

Дурная бесконечность в числах — и её разрешение в отношении.

Прямое, обратное и степенное отношения. Последний шаг перед мерой.

Полоса, вдоль которой ничего не происходит, и черта, за которой происходит всё.

Как количественный шаг оборачивается новым качеством и почему «постепенность» ничего не объясняет.

Индифференция, переход в сущность и карта всего тома.

Почему деление на существенное и несущественное делается снаружи, что такое видимость и что Гегель называет рефлексией.

А = А: почему Гегель считает, что взятый сам по себе первый закон мышления — не закон, а его противоположность.

Простое «не», разность с её спасительным «поскольку» и противоположность, где каждая сторона держится другой.

«Движение есть само существующее противоречие»: почему противоречие не изъян вещи, а корень её движения.

Закон достаточного основания и лишнее слово в нём; форма и материя: почему материю нельзя ни увидеть, ни ощупать.

Объяснения через «силы», перевёрнутый порядок изложения в науках и четыре равно хороших основания наказания.

«Если имеются налицо все условия какой-нибудь вещи, то она вступает в существование». Конец первого отдела.

«Сущность должна являться». Вещь-в-себе и спор с Кантом, свойства и материи, поры и малые частицы.

Явление как более высокая истина, чем непосредственное существование. Закон падения тел, сверхчувственный мир и мир, вывернутый наизнанку.

Целое и части как тавтология, бесконечная делимость, две силы, которые возбуждают друг друга, и внутреннее, которое именно поэтому лишь внешнее.

Абсолютное нельзя определить — его можно только развернуть. Атрибут и модус, разбор Спинозы и Лейбница, эманация против круга.

Почему «возможно всё непротиворечивое» ничего не говорит, почему у случайного основание и есть, и нет, и что значит «слепая необходимость».

Субстанция, причина и действие, взаимодействие. Почему «дождь производит мокроту» ничего не объясняет и чем заканчивается первый том.

Почему «понятие» у Гегеля — не обобщение, как опровергать чужую философию по-настоящему и что он берёт у Канта, а что возвращает обратно.

Всеобщее, особенное, единичное. Почему всеобщее — не то, что осталось после отбрасывания различий, за что Гегель защищает рассудок и чем ему не угодили круги Эйлера.

Почему «Аристотель умер в 73 года» — не суждение, чем преступление отличается от гражданского иска, что не так со словом «все» и когда спор об оценке становится разрешимым.

Почему «все люди смертны, Кай — человек» ничего не доказывает, как выбор среднего термина решает вывод заранее и что Гегель говорит о мечте Лейбница вычислять мышление.

Сто талеров Канта и онтологическое доказательство, куча против целого, детерминизм как тавтология, сообщение и реакция — и место, где Гегель отрицает закон инерции.

Сродство и нейтральность, антиномия свободы и необходимости у Канта, хитрость разума — и странный вывод, что вещь выполняет своё назначение, только изнашиваясь.

Почему «это только идея» — вывернутая наизнанку фраза, чем член организма отличается от части, почему боль есть привилегия живого и зачем жизни род.

Почему смерть жизни есть возникновение духа, чем «я» отличается от камня, вкладывает анализ определения или вынимает их и почему 5 + 7 = 12, по Гегелю, не синтетическое суждение.

Почему определить молоток легко, а человека нельзя; ушная мочка Блюменбаха как безупречный признак; безголовые уроды против существенности мозга; 67 видов попугаев и игра произвола в классификациях.

Почему аксиома о параллельных выдаёт чутьё Евклида, что такое «избыток реальности» в треугольнике, почему построению надо слепо повиноваться и как Вольф доказывал ширину окна.

Почему благо остаётся долженствованием, что такое «нераскрытое царство тьмы», почему добро разрушается не только злом, но и другим добром, — и кто на самом деле ставит барьер.

Почему метод не орудие, с чего обязана начинать наука, за что Гегель защищает слово «диалектика» и что значит «удерживать положительное в его отрицательном».

Отрицание отрицания, почему троичность может оказаться четверичностью, спор с требованием сначала проверить орудие познания, наука как круг кругов — и последняя страница, где идея отпускает себя в природу.